Минимально допустимые экспортные цены на плодоовощную продукцию, введённые в Узбекистане в мае 2024 года, остаются предметом серьёзных дискуссий среди участников рынка. Как отмечают специалисты EastFruit, уже второй сезон подряд подобная мера контроля экспортных цен и механизм её осуществления вызывает те же проблемы, что и год назад.
Напомним, что решение об установлении минимальных цен принималось правительством для борьбы с сокрытием экспортной выручки и сокращением теневого сегмента экономики. Отправной точкой при принятии подобного решения было то, что экспортёры пытаются скрыть доходы от экспорта, декларируя низкие цены на продукцию, поэтому возникает необходимость установления минимальных экспортных цен. Однако, как указывали аналитики EastFruit ещё в прошлом году, подобная мера вкупе с негибким механизмом её реализации на практике несёт и ряд негативных последствий, включая стимулирование так называемых «кривых» схем экспорта.
По словам Нодирбека Мусаева, руководителя узбекской экспортной компании ООО «Musaevs AgriFoods», проблемы, связанные с минимальными экспортными ценами остаются актуальными и в нынешнем сезоне отгрузок свежих овощей и фруктов на внешние рынки. Более того, ситуация усугубляется еще ростом дебиторской задолженности, образовавшейся по экспортным сделкам, в которых реальные цены поставки ниже установленных минимальных цен:
«Мы снова сталкиваемся с негибкостью механизма: минимальные цены пересматриваются раз в неделю, как и в прошлом году, не учитывают ежедневные колебания рынка, существенной разницы цен как по категориям качества товара, так и по регионам страны. А ведь, в сезон экспорта свежих овощей и фруктов рынок намного динамичнее, экспортёры не могут ждать, пока таблица минимальных цен «догонит» реальную динамику рынка.
Вот реальные примеры из практики: в середине августа текущего года белорусский ритейлер разместил заказ на поставку зеленого винограда сорта «Хусайни» по цене 1,12 $/кг на условиях DAP. Cебестоимость готовой продукции с доставкой не превышала 1,00 $/кг. Однако, согласно установленной таблице минимально допустимых экспортных цен, до 29 августа свежий виноград даже самых дешевых сортов нельзя было экспортировать по цене ниже 1,2 $/кг на условиях FCA.
Другой пример по свежему гранату. По состоянию на 10 сентября 2025 года минимальная цена на экспорт этой продукции установлена на уровне 1,50 $/кг, тогда как оптовые цены на свежий гранат на внутреннем рынке, по которым экспортёры осуществляют закупку, колеблются в диапазоне 10 000 – 13 000 сум/кг ($0,81 – $1,05) в зависимости от калибра. Иначе говоря, минимальный порог цен, по которым можно экспортировать эту продукцию, на 85% превышает минимальные оптовые цены внутреннего рынка.
В этой ситуации экспортерам приходится либо дожидаться снижения минимальных цен, либо договариваться с импортером и указывать в инвойсе завышенную отпускную цену. Даже если уговорить иностранного партнера на повышение цены в документах, никто такую цену по факту платить не будет. Экспортеру приходится либо предоставить инвойс с исправленной ценой, либо подписать акт рекламации на разницу между реальной ценой, оговоренной сторонами ценой указанной в инвойсе. В этой реальности экспортер, вынужденный указывать в документах минимально допустимые экспортные цены вместо реальных цен поставки, остается со своей проблемой дебиторской задолженности по экспорту», – поясняет экспортёр.
Читайте также: Узбекистан может выйти на второе место в мире по экспорту свежего абрикоса
По его словам, такая мера контроля экспортных цен и механизм ее реализации весьма негативно отражается на деятельности компаний, работающих с крупными иностранными ритейлерами и оптовыми компаниями (импортёрами) по прозрачным схемам. Те же участники рынка, кто давно привык использовать «кривые» схемы экспорта и для контроля которых были введены минимальные экспортные цены, быстро адаптировались к новым реалиям.
«В целом, принятая в середине мая прошлого года мера контроля экспортных цен и механизм её осуществления, оказалась на практике неэффективной и не способствует росту реальной экспортной выручки. Вместо достижения декларированной цели – борьбы с сокрытием компаниями-экспортёрами выручки (доходов) от экспорта и сокращение доли теневой экономики, они осложняют работу добросовестных экспортёров и снижают конкурентоспособность узбекской плодоовощной продукции на внешних рынках», – заключил Нодирбек Мусаев.
