Сайт Sad24 ответил на материал EastFruit о том, почему Польше невыгодно ограничивать импорт яблочного концентрата из Украины. Однако ответ получился откровенно популистским либо просто экономически неграмотным. Поэтому попробуем более простым и доступным языком объяснить, как формируется цена на яблочный концентрат и промышленное яблоко в мире и в Польше.
Если не углубляться в экономику и практику функционирования рынков, вопрос выглядит максимально логичным и простым: «Если Польша ежегодно производит миллионы тонн яблок, а 50–70% урожая идёт на переработку, зачем польским заводам ещё и более дешёвый концентрат из Украины?». Именно такой упрощённый подход использует сайт Sad24.
Однако на практике рынок работает совершенно по-другому.
Во-первых, импортный украинский концентрат и польское промышленное яблоко не всегда являются прямыми заменителями. Польская перерабатывающая отрасль работает на глобальном рынке. Еврокомиссия отмечает, что 60–70% польского урожая яблок используется для переработки, около 90% произведённого концентрата экспортируется, а импортный концентрат смешивается с польским продуктом.
Поэтому реальная альтернатива для польского завода часто состоит не в том, что сокращение украинского концентрата автоматически увеличивает переработку польских яблок. Гораздо вероятнее, что недостающий объём будет заменён концентратом из Турции, Китая или другой страны.
И здесь возникает парадокс, который Sad24 не рассматривает — то ли из-за ограниченного понимания рыночных реалий, то ли потому, что местным садоводам проще предложить удобное объяснение.
Если импорт из Украины облагается высокой пошлиной или ограничивается квотой, польскому переработчику приходится покупать более дорогую альтернативу и зачастую больше платить за логистику. Но мировая цена концентрата из-за польской пошлины не повышается. Более того, она может даже оказаться под дополнительным давлением, поскольку украинский производитель концентрата вместо поставок в Польшу начинает активнее конкурировать с ней на традиционных польских экспортных рынках, например в США.
Польский производитель конкурирует за одного и того же покупателя с поставщиками из Китая, Турции, Украины и других стран.
Дополнительные расходы означают более низкую маржу польского переработчика, а значит, и меньше средств, которые он способен направить на закупку промышленного яблока местного производства.
Максимальная цена, которую переработчик может заплатить польскому садоводу за промышленное яблоко, определяется ценой реализации концентрата за вычетом стоимости импортных компонентов, переработки, логистики и финансирования. Всё, что остаётся после этих расходов, идёт либо на закупку яблок, либо формирует маржу переработчика.
Поэтому защитная пошлина, введённая якобы в интересах польского садовода, может дать противоположный результат и снизить цену, которую польский завод способен заплатить за польское промышленное яблоко.
Это не означает, что вся разница автоматически будет переложена на садовода. Часть потерь переработчик может принять на свою маржу или компенсировать другими способами. Но направление экономического давления именно такое.
И это ещё без учёта интересов государства. Более низкая прибыль предприятий означает меньшие налоговые поступления и меньше ресурсов, которые потенциально могут быть направлены на поддержку садоводства.
Читайте также: Выстрел себе в ногу: как Польша и ЕС могут терять десятки миллионов евро, ограничивая импорт украинского яблочного концентрата
Но есть ещё одна, на наш взгляд, значительно более важная проблема.
Sad24 несколько раз подчёркивает, что Польша имеет настолько много собственных яблок, что 50–70% урожая идёт на переработку. Но действительно ли это аргумент в пользу польской модели садоводства?
Или, наоборот, именно эта цифра должна заставить задать себе очень неудобный вопрос: почему одна из крупнейших яблочных отраслей мира регулярно отправляет большую часть своего урожая в сегмент с самой низкой добавленной стоимостью?
Современная высокопродуктивная модель садоводства должна работать иначе. Яблоко выращивается прежде всего для свежего рынка, затем сортируется, а та относительно небольшая часть, которая не соответствует требованиям свежего рынка, направляется на переработку. Задача производителя — сделать эту долю как можно меньше.
Если же 50–70% урожая систематически идёт на переработку, возникает совсем другая модель: отрасль производит огромные объёмы низкокачественных яблок, которые можно продать в основном как сырьё для переработки.
Возникает простой вопрос: зачем Польше расходовать столько земли, труда, энергии, удобрений, средств защиты растений и других ресурсов на производство яблока, которое стоит в пять-десять раз дешевле яблока для свежего рынка?
Это не обязательно свидетельство силы перерабатывающей промышленности. Скорее, это симптом структурной слабости самого польского садоводства.
И здесь мы возвращаемся к попыткам искусственно повысить цену на низкокачественное яблоко.
Даже если бы такая стратегия работала, сама логика выглядела бы сомнительно. Более высокая защищённая цена промышленного яблока снижает давление на производителей, заставляющее их обновлять сады, менять сорта, улучшать качество, повышать урожайность и товарность продукции, инвестировать в хранение и сортировку и увеличивать долю яблок, которые можно продать на более дорогом свежем рынке.
В результате защита слабейшей части системы может тормозить трансформацию всей отрасли.
Если это всё ещё кажется неубедительным, достаточно сравнить Польшу и Италию.
Польша производит значительно больше яблок, чем Италия, но именно Италия является мировым лидером по экспорту свежих яблок и продолжает укреплять свои позиции, тогда как Польша на мировом рынке свежего яблока постепенно теряет позиции.
При этом итальянские садоводы зарабатывают значительно больше с каждого гектара яблоневых садов и не требуют защищать свой рынок от дешёвого концентрата из других стран. Их бизнес-модель ориентирована прежде всего на стоимость товарного яблока, качество, сорт, хранение, упаковку, брендинг и экспорт.
В краткосрочной перспективе ограничение украинского концентрата может означать более дорогой альтернативный импорт, рост себестоимости польского концентрата, снижение маржи переработчиков и дополнительное давление на закупочную цену польского промышленного яблока.
Одновременно украинские производители, потеряв часть польского рынка, могут активнее выходить напрямую на те же рынки готового концентрата, на которых уже работает Польша.
В долгосрочной перспективе попытки защищать цену промышленного яблока создают ещё более серьёзную проблему. Они помогают сохранять экономическую модель, в которой слишком большая часть урожая остаётся низкостоимостным сырьём для переработки.
Так формируется замкнутый круг: низкая доля товарного яблока, зависимость от переработки, давление на цену промышленного яблока, требования большей защиты и всё меньшие стимулы для модернизации.
Поэтому, если ставить вопрос честно и экономически грамотно, он должен звучать совершенно иначе.
Не «Как защитить польского садовода от дешёвого украинского концентрата?»,
А «Как сделать так, чтобы польский садовод был настолько продуктивным и производил настолько ценное яблоко, чтобы его благосостояние вообще не зависело от того, стоит промышленное яблоко на несколько грошей больше или меньше? Как сделать так, чтобы он концентрировался не на продаже отходов и низкостоимостного сырья, а на продаже ценного товарного яблока и гордился своей продукцией?»
Переработка должна быть важным и прибыльным элементом яблочного сектора. Но она должна выполнять вспомогательную роль, а не быть фундаментом всей экономической модели.
Фотоизображение сгенерировано ИИ.
