Обострение геополитической ситуации вокруг Ирана спровоцировало турбулентность на специфическом, но крайне дорогом рынке — мировом рынке фисташек. В результате привычный снек может стать дефицитным деликатесом уже в ближайшие месяцы, сообщает EastFruit со ссылкой на Logos Press.
Мировая торговля фисташками — это фактически соревнование двух гигантов: США и Ирана. Вместе они контролируют до 80% глобального экспорта. Любое потрясение у одного из игроков неизбежно бьет по кошелькам потребителей по всему миру.
По оценкам аналитиков, урожай 2025 года составил около 712 тыс. тонн в США, порядка 225 тыс. тонн в Иране (в скорлупе) и примерно 135 тыс. тонн в Турции при общем мировом производстве на уровне 1,1–1,2 млн тонн.
Ситуацию обострил временный запрет Тегерана на экспорт продовольствия, введённый для стабилизации внутреннего рынка на фоне войны. В отрасли предупреждают: если ограничения затянутся, последствия ощутит уже весь мировой рынок.
Ситуация осложняется спецификой отрасли:
Инертность производства: Чтобы вырастить новый сад, нужно 5–7 лет. Быстро заменить иранские орехи невозможно.
Логистический коллапс: Стоимость доставки для ряда регионов уже подскочила в 2–3 раза. Поставки идут по «серым» схемам через третьи страны (Китай, Турция, Центральная Азия), что затягивает сроки и увеличивает ценник.
Пустые склады: У трейдеров нет значительных резервов, чтобы демпфировать удар.
Аналитики ожидают двузначный рост закупочных цен уже в 2026 году. Если конфликт затянется, подорожание продолжится и в следующем сезоне.
Читайте также: Марокко импортировало рекордный объем фисташек в 2025 году
Теоретически выиграть от ситуации могут американские производители, прежде всего фермеры Калифорнии, где сосредоточена основная часть урожая. Однако эксперты отмечают, что быстро нарастить объемы не получится: мощности уже близки к пределу, а значительная часть продукции законтрактована заранее. В итоге даже США не смогут оперативно перекрыть «выпавшую» долю Ирана.
Таким образом, ситуация вокруг Ирана становится ещё одним примером того, как региональные конфликты способны быстро перерастать в глобальные экономические риски — далеко за пределами энергетического сектора.
